Р. Штраус "Дон Кихот"

Музыка MP3
Портреты
Учебные материалы

3а абстрактно философствующим «Заратустрой», как бы очищенным от низменной прозы быта, последовало обращение Штрауса к классическому сюжету «Дон-Кихота» Сервантеса с его сочной бытовой конкретностью. Партитура «Дон-Кихота» (ор. 35, D-dur) датирована 1897 годом. Вновь, как и в «Тиле Эйленшпигеле», автор проявил театральную меткость характеристик, выстроив галерею человеческих портретов — то уморительно смешных, то окрашенных тонами светлой грусти. В сравнении с «Тилем» здесь достигнуты большая обстоятельность и развернутость повествования (своего рода одночастная симфония!), большая контрастность образных составлений — от юмора и пародии до скрытого трагизма. В трактовке образа Дон-Кихота — рыцаря, мечтателя, искателя правды — Штраус следовал давней романтической традиции: его герой — «благородный безумец», чьи утопические мечты наталкиваются на пошлую и жестокую действительность. Композитор, по его словам, задумал «очень веселое произведение, в котором были бы показаны дураки, не замечающие своей глупости». Однако пафос правдоискательства, сочувствие поверженному герою взяли верх над мотивами остроумного гротеска — и «Дон-Кихот», по утверждению И. Соллертинского, получился самым лирическим произведением Штрауса. Автор назвал свою поэму «фантастическими вариациями на тему рыцарского характера». Но напрасно было бы искать в ней признаки классической вариационной формы: по сути, это оригинальная циклическая композиция, в которой черты свободных вариаций сочетаются с калейдоскопическим рондообразным строением. Необычны для традиционных вариаций и развернутая интродукция, излагающая основной тематический материал пьесы, и наличие целой группы тем, подвергаемых вариационному развитию и чередующихся с новыми эпизодическими темами. Подобная «ленточная» композиция, конечно же, вызвана особенностями литературной программы, основанной на пестрой смене комических и лирических эпизодов. Здесь и битва с ветряными мельницами, и схватка со стадом баранов, которое чудаковатый рыцарь принял за вражеской войско, и пародийная дискуссия мечтателя Дон-Кихота с грубым материалистом Санчо Пансой, и любовное свидание с воображаемой Дульсинеей. Повествование завершается возвышенно скорбным эпилогом — своего рода инструментальной исповедью умирающего рыцаря. Многие современники были шокированы вниманием Штрауса к изобразительным деталям программы. Так, Р. Роллан утверждал, что автор «затратил столько сил впустую, ради забавы, ради музыкальной шутки». Действительно, в оркестрово-иллюстративной технике «Дон-Кихота» есть натуралистические излишества. С комической характерностью воспроизведено во второй вариации... блеяние бараньего стада («ревущее» тремоло духовых в сочетании с непрерывным гудением альтов); в седьмой вариации фантастическая скачка на деревянном коне изображается с помощью «ветряной машины», имитирующей странно шелестящее полетное звучание. Подобные детали свидетельствовали о прямых воздействиях эстетики натурализма с ее стремлением изображать жизнь «как она есть». Не имея на руках литературной программы со словесными пояснениями, пожалуй, невозможно уследить за всеми остроумными деталями этого виртуозного звукового повествования. И все же «Дон-Кихот» — при некоторых уязвимых сторонах — прочно удерживается в репертуаре как одно из счастливых откровений Штрауса. Богат и выразителен тематизм поэмы, всюду опирающая на точное чувство жанра (хотя и лишенный прямых признаков испанского национального колорита). За вступительной фанфарой-заставкой, символизирующей дух рыцарской доблести, призыв к приключениям (пример 53), следуют еще две темы, характеризующие многогранный образ Дон-Кихота — грациозная тема его аристократической галантности (пример 54а) и лирически-кантиленная тема любовных мечтаний (мотив Дульсинеи — пример 54 б):

Комплексу мотивов Дон-Кихота резко контрастирует комически приплясывающий, словно переваливающийся с боку на бок мотив Санчо Пансы (ворчливый «голос» Санчо имитируется низкими тембрми бас-кларнета и тенор-тубы):

На основе этой разноплановой группы лейтмотивов, непрерывно варьируемых, переплетающихся или сопоставляемых с иными эпизодическими мотивами, создана вся музыка поэмы. Штраус, как и и «Тиле Эйленшпигеле», проявляет удивительную вариационную изобретательность, изменяя до неузнаваемости первоначальные темы, портреты. Вот из мотива Санчо возникает умиротворенная музыка «баркаролы» (эпизод путешествия на зачарованной ладье), вот мечтательный любовный мотив Дульсинеи оборачивается утрированно пошловатой деревенской пляской:

Последнее из превращений особенно примечательно: сама музыка как бы выражает здесь крах романтической мечты, нарочитое снижение, дискредитацию патетического образа. В этой «антиромантической» пародии проглядывает тенденция к гротеску, которой предстояло сыграть столь заметную роль в музыке XX века. Вообще изобразительные находки в «Дон-Кихоте», когда-то поражавшие своей звуковой «несообразностью», свидетельствовали, в сущности, об остром чувстве нового, о способности Штрауса предугадывать типические приемы музыки более поздних эпох. Напомним хотя бы об эффектах декоративных звуковых пятен, или кластеров, в эпизоде «блеяния баранов» (пример 57) или о неожиданно резких комически заостренных модуляциях в далёкие строи в музыке интродукции («ложные умозаключения» Дон-Кихота, начитавшегося рыцарских романов). А рядом с новаторскими прорывами в звуковой мир XX века — эпизоды чуть иронической стилизации в духе далекой старины: таковы аскетически суровый «хорал пилигримов» в четвертой вариации или имитация органной полифонической музыки — в девятой («стычка с монахами, которых Дон-Кихот принял за колдунов»).