Идея и образы бессмертной трагедии Пушкина получили новую жизнь в народной музыкальной драме Мусоргского. В основе «Бориса Годунова» лежит мысль о непримиримости противоречий между народом и самодержавием. Даже умный, просвещенный монарх, пытающийся содействовать процветанию страны (а именно таким рисуют Бориса и поэт и композитор), не в силах помочь народу и завоевать его любовь. По сюжету трагедии и оперы царь виновен в убийстве законного наследника престола — царевича Димитрия. Пушкин, а вслед за ним и Мусоргский используют это обстоятельство для того, чтобы выразить в образной форме мысль о незаконности царской власти вообще. Путь к престолу лежит через кровь и преступления. Это подтверждается также примером Самозванца, который ради завоевания власти предает свою родину и вступает в союз с ее врагами.
Опираясь на замысел Пушкина, Мусоргский подчеркнул и развил некоторые стороны трагедии, приобретавшие особенно важное значение в условиях 60—70-х годов XIX века.
Пушкин ярко обрисовал угнетенное положение народа. Вместе с тем он показал, что лишь «мнение народное», «суд людской», любовь или нелюбовь народа к тому или иному политическому деятелю решают исход борьбы за власть. Истинной причиной падения Годунова оказывается народная ненависть к царю-убийце, а Самозванцу удается одержать победу лишь вследствие поддержки обманутых им народных масс.
Эта идея о решающей исторической, роли народа была особенно близка Мусоргскому. В своей опере он выразил ее, в сравнении с Пушкиным, в еще более прямой и открытой форме. В условиях 20-х годов Пушкин не мог поставить в центр драмы освободительную борьбу народа. Только через ряд намеков, рассыпанных в речах действующих лиц, а также через краткий, но выразительный эпизод в сцене «Лобное место» он дал понять, что действие значительной части трагедии происходит на фоне вспыхнувших народных волнений. Это послужило композитору поводом для широкого показа постепенного роста народного гнева и создания могучей картины народного восстания, отсутствовавшей у Пушкина.
В опере массовые сцены занимают более значительное место, чем в трагедии. Они отличаются еще большей развитостью, законченностью, драматизмом и прямо противопоставлены сценам Бориса.
Конфликт между народом и царем выделен в опере крупным планом, он является основным стержнем драматического действия. Наряду с этим Мусоргский несколько сократил общее количество сцен и действующих лиц. Так, например, враждебное Борису боярство представлено в опере одной фигурой льстивого и коварного Шуйского.
Пролог.
Первая картина. Двор Новодевичьего монастыря в Москве. Согнанный со всех концов города, понукаемый приставом народ молит Бориса принять царский венец. Когда пристав отходит, в толпе начинаются разговоры, шутки и ссоры, свидетельствующие о глубоком равнодушии толпы к происходящим событиям. Речь думного дьяка Щелкалова и пение калик перехожих, агитирующих за Бориса, остаются непонятыми народом. Пристав объявляет толпе боярский указ: «Наутро быть в Кремле и ждать там приказаний». Народ расходится.
Вторая картина. Площадь в Кремле. Происходит венчание Бориса на царство. Собравшийся народ по указанию князя Шуйского поет «Славу» новому царю. Из собора выходит Борис. Его томят зловещие предчувствия. Овладев собой, он велит сзывать народ на пир. Толпа отвечает новым славлением.
Первое действие.
Первая картина. Келья в Чудовом монастыре. Летописец Пимен погружен в свой труд. Останавливаясь, он размышляет о высоком призвании своем — довести до сведения потомков «земли родной минувшую судьбу». Просыпается послушник Григорий Отрепьев и рассказывает о своем чудесном сне, сулящем ему славу и последующее падение. По просьбе Григория, Пимен вспоминает подробности гибели царевича Димитрия, который был ровесником Отрепьева, и обвиняет в убийстве Бориса Годунова. Рассказ Пимена западает глубоко в душу Григорию.
Вторая картина. Корчма на литовской границе. Сбежавший из монастыря Григорий появляется на литовской границе в сопровождении двух бродяг — Варлаама и Мисаила. От хозяйки корчмы Григорий узнает, что на границе устроена застава — разыскивают опасного для Московского государства беглеца Появляются пристава с царским указом, содержащим приметы Григория. Отрепьев берется прочесть указ и, рассчитывая на неграмотность присутствующих, вместо собственных примет называет приметы Варлаама. Рассвирепевший Варлаам вырывает у него указ и начинает сам читать по складам. Григорию удается бежать через окно.
Второе действие. Царский терем в московском Кремле. На сцене — дети Бориса. Царевна Ксения тоскует об умершем женихе; царевич Федор изучает географию. Вошедший Борис обращается с нежной отцовской лаской к Ксении и любовно поощряет Федора в его занятиях. Оставшись один, Борис погружается в горестное раздумье о переживаемых страной тяжелых бедствиях, о ненависти к нему народа. Царь не в силах забыть совершенного им преступления; ему часто мерещится призрак убитого царевича. Приходит Шуйский. Он принес весть о появлении в Литве самозванца, присвоившего себе имя Димитрия. Борис потрясен. Шуйский наслаждается видом его смятения. После ухода Шуйского страдания царя достигают предела.
Третье действие (происходит в Польше).
Первая картина. Надменная шляхтянка Марина признается себе в неудержимой жажде славы и власти. Появляется иезуит Рангони (реальный исторический персонаж отсутствующий, однако, в трагедии Пушкина). Именем католической церкви он приказывает Марине пленить своими чарами находящегося в доме ее отца Самозванца и через брак с ним открыть польским завоевателям доступ в Москву.
Вторая картина. Сцена у фонтана. Самозванец явился на ночное свидание с Мариной. Во дворце пируют гости. Блистательные дамы и кавалеры проходят по парку под звуки полонеза. Среди них — Марина. После ухода гостей происходит ее объяснение со страстно влюбленным Самозванцем. Тот, поверив в наигранную любовь Марины, дает клятву не медлип более с походом на Москву. Наблюдавший издали за этой сценой Рангони торжествует.
Четвертое действие.
Первая картина. Сцена у собора Василия Блаженного. Голод и война изнурили народ. В массах с каждым днем растет ненависть к Борису. Служба в соборе, во время которой по приказу царя поют вечную память царевичу Димитрию и предают анафеме Гришку Отрепьева, вызывает в толпе насмешливые замечания. Народ верит в чудесное спасение «законного» наследника престола — Димитрия, считавшегося убитым, а теперь якобы идущего войной на Бориса. «Крамольные» разговоры на площади быстро умолкают, как только старики напоминают о дыбе и застенке и указывают на шныряющих в толпе приставов. Окруженный улюлюкающими мальчишками, перед собором появляется Юродивый. Мальчишки отбирают у Юродивого монету. Плач Юродивого покрывается горестными причитаниями и жалобами всей толпы: из собора вышел со своей свитой царь, и изголодавшийся народ обращается к нему с мольбой о хлебе. Борис раздает милостыню. Внезапно путь Борису преграждает Юродивый, требующий, чтобы царь велел зарезать мальчишек так же, как он «зарезал маленького царевича». Борис потрясен. На его просьбу помолиться за него Юродивый отвечает отказом.
Вторая картина.
Грановитая палата в Кремле. Боярская дума. Шуйский рассказывает о подсмотренном им припадке Бориса. Рассказ Шуйского прерывается появлением самого государя, одержимого галлюцинациями и отгоняющего от себя призрак убитого Димитрия. Придя в себя, он открывает совет. Коварный Шуйский сообщает, что он привел с собой старца, желающего открыть царю важную тайну. Старцем оказывается Пимен. Он пришел поведать о том, как на могилке Димитрия в Угличе совершилось чудесное исцеление старого пастуха, много лет тому назад потерявшего Зрение. Расчет Шуйского оказывается верным: напоминание о Димитрии и рассказ о его чудодейственной силе производит страшное впечатление на Бориса. Криком он прерывает речь Пимена и падает. Чувствуя приближение смерти, он посылает за сыном, чтобы проститься с ним. В страшных душевных муках Борис умирает.
Третья картина. Лесная прогалина под Кромами. Буйная ватага крестьян-повстанцев издевается над пленным боярином и водит вокруг него хоровод. За сценой раздаются голоса Варлаама и Мисаила. Изображая проповедников, они призывают Народ к восстанию. Этот призыв влечет за собой новый взрыв народной ярости, получающей свое выражение в могучем хоре «Расходилась, разгулялась удаль молодецкая». Слышится монотонное пение на латинском языке. Это — польские католические монахи, идущие на Москву вместе с Самозванцем. Возмущенный народ собирается учинить расправу над непрошенными гостями. Но вот трубы возвещают о приближении самого Лжедимитрия. Он появляется в роскошном убранстве, окруженный свитой, и обращается с речью к народу. Запевая славу мнимому царевичу, толпа устремляется вслед за поездом Самозванца. На сцене остается Юродивый. Он прислушивается к звукам набата и всматривается в далекое зарево. Скорбно льется его песня, предсказывая доверчивому народу новые бедствия и страдания.
