М. де Фалья - балеты

Музыка MP3
Портреты
Учебные материалы

Музыка обоих балетов Фальи часто звучит в виде концертных симфонических сюит в исполнении крупнейших дирижеров мира. Многое в этих хореографических миниатюрах связано с традициями испанских сарсуэл: сжатость формы, гибкость сочетания танца и пантомимы с завершенными вокальными эпизодами (сольные песни в «Любви-волшебнице») или с темпераментными возгласами толпы (в «Треуголке»). Оба балета резко отличаются друг от друга по жанру: «Любовь-волшебница» навеяна старой цыганской легендой и заключает в себе мотивы языческой обрядовости, в то время как «Треуголка» (с подзаголовком «фарс-пантомима») решена в характере веселой бытовой комедии. Первоначальная идея «Любви-волшебницы» принадлежала цыганской певице Пасторе Империо, известной исполнительнице песен в стиле фламенко. По ее просьбе был написан балетный сценарий о трудной судьбе влюбленных Канделас и Кармело» которых преследует грозный призрак покойного друга девушки; они пытаются изгнать злые чары с помощью ритуального обряда и в конце концов счастливо соединяются при содействии подруги Канделас, кокетливой Люсии, которой удается завладеть чувствами ночного призрака. Фалья в своем новом произведении стремился преодолеть черты импрессионизма, присущие «Ночам в садах Испании»: rapмония и оркестровка балета стали жестче, острее, в музыке заметно тяготение к обнаженным тембрам, резким, диковатым оборотам. С большей непосредственностью в ней раскрылись архаические черты андалусийского канте хондо, поразившие слушателей своей первозданной стихийностью. Некоторые критики даже находили в этой партитуре воздействия «Весны священной» Стравинского, в то время как часть публики сочла ее слишком резкой и непривычно жесткой.

Характерны заклинательные формулы медных, открывающие музыку балета: в них воплощено напряженное ожидание каких-то волнующих событий. Настроениями ночной жути, стихийного возбуждения пронизаны ритуальные сцены балета: магический «Танец страха» — с характерным эффектом повторяющихся звуков трубы и особенно захватывающий «Танец огня» — кульминационный эпизод балета, ставший широко известным в различных концертных транскрипциях. Это небольшая оркестровая поэма из четырех контрастирующих фрагментов с оригинальным использованием типично восточного звукоряда, основанного на «переменных» оборотах II, III, IV ступеней лада. Напряженным волшебно-языческим сценам автор противопоставляет прозрачные, пейзажно-пасторальные страницы (картина ночи, рассказ рыбака) или женские вокальные соло, проникнутые страстным чувством — в духе канте хондо («Песнь любовной тоски», «Песнь о блуждающем огне»). Оригинально в предпоследней сцене сочетание хореографической пантомимы с сольным пением, доносящимся из-за кулис. Вся музыка балета завершается светлым апофеозом во славу любви и молодости. В противоположность красочно-экзотической атмосфере «Любви-волшебницы» второй балет Фальи — «Треуголка» - остроумно ироничен, пронизан чертами социальной сатиры. Острие насмешки направлено в адрес старого волокиты Коррехидора (градоначальника), который тщетно добивается любви прелестной Мельничихи, но верные друг другу Мельник и его жена ловко одурачивают и с позором прогоняют незадачливого ухажера. Особую роль в комическом действии играют сцены переодевания, в которых обыгрывается треугольная шляпа — символ власти Коррехидора. «Треуголка» — самое светлое и жизнерадостное сочинение Фальи, развивающее традиции итальянской комедии масок и испанской тонадильи. В некоторых страницах балета, например в эпизодах, характеризирующих вельможу Коррехидора, своеобразно претворены отголоски галантной музыки XVIII века (в частности, музыки Д. Скарлатти, в свое время долго жившего в Испании). Но главное место в партитуре занимают картины народного быта и прежде всего - мужественный танец Мельника во второй картине (фаррука), а также массовая финальная хота, покоряющая своей безудержной стихийностью. Кстати, эти наиболее впечатляющие страницы балета были написаны Фальей для второй, расширенной его редакции, заказанной Дягилевым. Поставленный в 1919 году в Лондоне, балет «Треуголка» был с восторгом принят поклонниками знаменитой русской труппы. Утверждали, что со времени «Петрушки» Стравинского ни одна премьера «Русского балета» не пользовалась таким успехом. Особо отмечалось счастливое слияние ярко самобытной музыки с живописью Пикассо, метко запечатлевшей очарование испанского городского пейзажа.