Фортепианное наследие Брамса образуют три сонаты, пять вариационных циклов (один — четырехручный), пять баллад и три рапсодии, двадцать семь небольших пьес (не считая написанных для фортепиано в четыре руки, но чаще исполняемых в двухручном переложении).
Три фортепианные сонаты принадлежат к наиболее ранним сочинениям, которые композитор решился опубликовать. Остальные, написанные до встречи с Шуманом — а среди них были и крупные произведения, в том числе еще четыре сонаты, — юный, взыскательный к себе автор не счел возможным дать в печать.
Удивительной свежестью чувств, непосредственностью выражения покоряет музыка этих сонат, созданных в 1852—1853 годах! То здесь, то там всплывают еще не преодоленные влияния композиторов, перед которыми преклонялся Брамс в свои юные годы, — Бетховена, Шуберта, Шумана. Ощущается и воздействие романтической литературы — Гофмана и Жан-Поля, с ее порывистой, возбужденной речью и фантастически-причудливой поэтической формой. Но сквозь все эти влияния явственно проступает самобытная индивидуальность молодого Брамса — страстного мечта теля, с этически чистой, целомудренной душой, но наделенного мятежными чувствами, бурным темпераментом.
Самой ранней является соната fis-moll, обозначенная при издании как Вторая (ор. 2). Ее первая часть рапсодична, проникнута мятущимися настроениями. Та же тема, будучи преобразованной, звучит то FF, то рр и служит для стремительных, динамичных кульминаций. Контрастное сопоставление созерцаний и восторженных порывов воплощено и во второй части — Andante — проникновенной теме с тремя вариациями (Эту тему Брамс позже использовал в вокальном дуэте «Звучания» ор. 66). Скерцо основано на видоизменении данной темы; превосходен в нем средний раздел — трио, музыка которого по своему складу близка шубертовским маршам. Вступительный мотив финала перекликается с основным образом первой части. Подобные «переклички» указывают на по пытки, молодого Брамса усвоить некоторые композиционные принципы Листа. Путем таких тематических перекличек перекинута «арка» от начальной части к последней и в следующей сонате C-dur, помеченной op. 1.
И здесь элегическая задушевность соседствует с титаническими порывами — недаром в эти годы Брамс называл себя «юным Крейслером»! Но музыка первой части (и во многом финала) более наделена героическими чертами; начало ее напоминает главенствующие образы отчасти Двадцать девятой сонаты B-dur Бетховена, отчасти фортепианной фантазии «Скиталец» Шуберта. И форма этих частей стройнее. Им противостоит глубокое лирическое содержание второй части — Andante, написанной в вариационной форме на тему старинной немецкой любовной песни (Брамс вернулся к этой мелодии в сборнике сорока девяти немецких народных песен (1894), поместив ее обработку в последнем номере. «Змея укусила себя за хвост»,— шутливо заметил Брамс по поводу использования им в одном из своих последних сочинений темы op. 1), а также страстная, самозабвенная устремленность музыки среднего раздела скерцо.
Третья соната f-moll op. 5 — самое зрелое сочинение в этой «триаде»; оно прочно сохранилось в репертуаре пианистов нашего времени. По кругу образов данная соната сродни сонате fis-moll, но ее композиция более целенаправлена: отчетливее проявляется розже столь свойственное зрелому мастеру стремление сковать необузданную фантазию романтика железным обручем классической формы. Все музыкальное развитие словно устремлено к медийной второй части — Andante, которая снабжена эпиграфом:
Наступает вечер, встает луна,
Две души соединились в любви,
Пребывают в блаженстве.
Это чудесный ноктюрн; музыка его, преисполненная тонких, поэтических деталей, выражает полноту восторженных чувств. Первая часть, драматически сконцентрированная, вновь использующая резкие динамические контрасты (доминирует главная партия), звучит как расширенное вступление к Andante. Ритмически острое танцевальное скерцо с элегически мечтательным средним разделом сменяется «интермеццо» — четвертой частью, в которой сжато излагается содержание Andante, но в сумрачных тонах, в духе траурного марша. Интермеццо непосредственно примыкает к драматически неустойчивому, мятущемуся финалу. Так скрытая программа отчетливее выявляет замысел этого значительного произведения.
