лая сострить и намекая на фильм, ответил: - Это же капитализм. Через два дня вышла газета, как раз освещавшая пребывание в Далласе "Машины" и присуждение ей звезды. Большая статья с фотографией группы на первой странице начиналась словами: -Макс Капитановский - саунд-инженер "Машины времени", - держа в руке стакан с водкой, сказал: "Да, это - капитализм". Я как прочитал, чуть в обморок не грохнулся. Во-первых, от лживости и продажности американской прессы, во-вторых, от страха, что в Москве узнают. Шел 1988 год, а тут "стакан с водкой". Хорошо помню, что пил из рюмки, а они, гады, что написали. Да еще Директор на меня долго и выразительно смотрел -прямо мороз по коже. Я решил при случае с этим "щелкопером и бумагомаракой" отношения выяснить. Случай представился на третий день во время концерта Рода Стюарта. Нам раздали такие значки "Очень важная персона", дающие возможность ходить за кулисы и в буфет. И вот моя персона увидела в буфете того журналиста, подходит к нему и говорит заготовленную речь, в смысле "ай-яй-яй". Уж как он смеялся! - Я тебе, - говорит, - только хорошего хотел. - Твоя фамилия в центре газеты появилась, у нас за это люди, знаешь, какие деньги платят, а тебе - на халяву... Моя "очень важная персона" все поняла и больше с глупостями не приставала. Директор меня в Москве не выдал, а руководство почему-то прошляпило. Концерт Рода Стюарта. Мы впервые присутствовали на настоящем рок-концерте такого масштаба. Огромный полуоткрытый зал, отличная аппаратура, шикарные музыканты, бесподобный Род Стюарт. Мы, как "очень важные персоны", располагаемся близко от сцены. Билет стоит 18.50 $, дешевле, чем на "Машину" в "Кафе", но и зал в 10 раз больше. Слева огромный экран, показывающий всякие мелкие детали: выражение лица, пальцы гитариста или клавишника - великолепное шоу. В проходах дежурят квадратные мальчики в черных майках - охрана. Зрители беснуются, но в рамках; курят марихуану, но понемногу; пьют виски, но по чуть-чуть - полный кайф. Хрупкая девушка, профессионально сбив с ног здоровенного громилу, прорывается на сцену, и Стюарт допевает песню с ней на руках. Я сидел, разинув рот, смотрел и слушал, а вокруг сорокалетние мальчишки и девчонки пели, танцевали, целовались. У меня зрело неосознанное чувство протеста советского человека, не привыкшего, чтобы было так хорошо. Одним словом, я собрался УЙТИ. Будучи уже очень известным в Америке человеком, фамилией которого уж полгода как пестрели центральные газеты (стакан водки и т.д.), я представил себе завтрашние сенсационные заголовки: "Капитановский УШЕЛ с концерта Стюарта", "МАКСУ такая музыка не нужна" и т.п. Пока я смаковал несостоявшееся будущее, концерт незаметно кончился, и мы отправились на банкет-прием, которого Стюарт каждый раз удостаивал сугубо избранных. Сугубо избранных в Далласе оказалось человек 800. Закуски, напитки, легкая музыка - большой праздник. Между прочим, я заметил ту девушку, которая охрану прорвала, она как раз с тем охранником и отдыхала - по
