Пит Шоттон и Николас Шаффнер "Джон Леннон в моей жизни"
тверки", песня "She Loves You" быстро стала "самой продаваемой" из когда-либо выпущенных в Великобритании пластинок. Вероятно, из-за отсутствия подобного прецедента рядовым остроглазым журналистам с Флит-стрит понадобилось еще два месяца, чтобы разглядеть "битломанию", но зато они быстро наверстали упущенное после выступления БИТЛЗ 13 октября в популярном эстрадном шоу "Воскресный вечер в лондонском "Палладиуме", когда истерия фанов и в театре, и за его пределами транслировалась непосредственно в миллионы британских квартир. Впечатление было таким, что вся страна за одну ночь помешалась на БИТЛЗ. Выдающиеся психологи, представители духовенства, педагоги, критики классической музыки и политики - все начали играть высокопарными фразами, анализируя с осуждением или (гораздо чаще) превознесением этих "длинноволосых парней из Ливерпуля". Те первые рок-н-ролльщики, которые прорвались через возрастные и классовые барьеры, прежде ограждавшие эту музыку почти от всех, кроме рабочей молодежи, и не мечтали о таком, а БИТЛЗ даже играли для принцессы Маргарет и королевы на ежегодном "Эстрадном Королевском Представлении". Перед запуском обычно заканчивающей концерт "Twist & Shout" Джон, кивнув в сторону королевской ложи, выдал безошибочную комбинацию наглости и обаяния, ставшую знаменитой "шпильку": "Те, кто сидит на дешевых местах, хлопайте в ладоши, а остальные - трясите своими драгоценностями..." Как писала на следующий день "Дэйли Миррор": "Нужно быть брюзгой в квардрате, чтобы не полюбить этих пикантных, шумных, счастливых и милых БИТЛЗ..." Когда упомянутый выпуск попал на прилавки, Брайан Эпстайн уже летел в Америку, где до этого ни один британский поп-певец не добился сколько-нибудь заметного успеха, с ацетатной копией следующего сингла БИТЛЗ - "I Want To Hold Your Hand", предвосхищая уже запланированные встречи с Браун Мепс из "Кэпитол Рекордз" и "легендой телеэкрана" Эдом Салливаном. 7 декабря 1963 года БИТЛЗ отпраздновали свое триумфальное возвращение домой в крупнейший театр Мерсисайда "Эмпайр", во время первого общенационального турне уже после "открытия" битломании прессой. Хотя расписание работы исключало мое присутствие на концерте, Джон - в состоянии сильнейшего возбуждения - позвонил мне в "Старуху" и попросил встретиться с ним у тетушки Мими после концерта. Когда я пришел в назначенный час, Мими сказала мне, что Джон только что убежал в гости к тетушке Хэрриет, которая жила в нескольких кварталах от них. Я бросился за ним к тетушке Хэрри, где первым делом увидел заднюю часть Леннона, торчавшую из угла шкафа, в котором хранилось его барахло, когда он еще ребенком играл там. "Привет, Джон, - сказал я, - ты что там делаешь?" Он выглянул из-за шкафа и улыбнулся. "Да просто хочу собрать кой-какие свои старые книжки, которые хотел бы взять с собой в Лондон и кое-что из рисунков и разной ерунды, которую я написал и не хочу потерять". Джон никогда не признался бы мне, но я думаю, что на том сверкающем перекрестке своей жизни и карьеры он инст
