Пит Шоттон и Николас Шаффнер "Джон Леннон в моей жизни"
звать меня "Винни" или говорить кому-то, что меня зовут Уинстон, и я тебя отпущу." "Обещаю." "А ты не врешь?" - я уже почувствовал, что его хватка ослабевает. "Да провалиться мне на этом месте!" После этого Джон освободил меня, а я сделал вид, что бегу домой. Но едва удалившись на безопасное расстояние, я обернулся и дал ответную очередь: "Винни-Винни-Винни-Винни-Винни!!!" Если бы взглядом можно было убить, в следующую секунду я был бы мертв. "Ну, Шоттон, ты за это расплатишься!" - взбушевался Джон, показывая мне кулак. "Ну тогда попробуй догнать меня, Леннон!" Каждый из нас стоял на своем месте, как вкопанный, посреди грязного поля. Джон смотрел на меня, а я, ухмыляясь, - на него, и очень медленно на его лице появилась широченная улыбка. Он понял, что его перехитрили, но оба мы понимали и то, что эта наша "разборка" в конце концов была не более - или не менее, чем просто игрой и шуткой. И в этот момент полного взаимопонимания, я понял, что мы с Джоном, по крайней мере, будем хорошими приятелями. (Джон, со своей стороны, убедился в том, что я заметно уступаю ему в чисто физической силе.) Эта стычка в Типе - мое первое отчетливое воспоминание о Джоне Ленноне - ознаменовала настоящее начало нашей дружбе: в течение нескольких следующих лет нам двоим суждено было стать буквально неразлучными. В целом я сдержал свое обещание. Я никогда больше не разглашал его второго имени и впредь называл его "Винни" в очень редких случаях, когда он вел себя со мной слишком нагло - и то вне пределов слышимости ушей наших друзей. Тогда он часто мстил мне тем же, обзывая меня "Снежным Комом", после того, как я неосмотрительно назвал ему свое самое первое прозвище. (Так меня окрестили няньки в больнице, где я родился, за мою белокурую голову, которая тогда казалась снежной.) После того, как наши отношения стали напоминать отношения двух сиамских близнецов, Джон переименовал нас в "Шеннона и Лоттона". Уверен, вы согласитесь, что это звучало лучше, чем "Винни и Снежный Ком". Это также указывало на ряд зарождающихся черт характера Джона (хотя в то время я едва ли мог это знать). Во-первых, он всегда - даже тогда - играл словами. А во-вторых, его перевертыш "Шоттон - Леннон" предвещал начало его стойкой привычки соединять свое имя с именами людей, с которыми он был наиболее близок. (Свидетельство тому - приписывание всех его собственных песен "Леннону-МакКартни" при БИТЛЗ или избавление в конце концов от ненавистного "Уинстона" в пользу "Джона Оно Леннона".) Я встречался с личностями столь же сильными и индивидуалистичными, как Джон, но в отличие от них, он всегда находил партнера. Его пугала уже одна мысль: остаться в одиночестве "со своей половиной". Во всяком случае, динамичный дуэт "Шеннон-Лоттон" становился знаменитым, несмотря на достойный сожаления факт, что мы по-прежнему не учились в одной школе. (Джон, как и Айван Воэн, ходил в начальную школу в Давдэйле, а Найджел Уэлли и я - в начальную школу в переулке Мосспитс.) Хотя мы с Джоном, как уже было ска
