Пит Шоттон и Николас Шаффнер "Джон Леннон в моей жизни"
звратить в конце урока каждый кусочек его законному владельцу. (Конечно, никто из нас тогда уже не имел ни малейшего желания делать с этими безвкусными комочками что-то еще.) Однако, несмотря на подобные инспирируемые Ленноном развлечения, мои чувства к новому "соучастнику преступлений" находились в немалом смятении. Ведь, в конце концов, Джон был почти на год старше: я родился 4 августа 1941 года, а Джон - 9 октября 40-го, а разница, скажем, между шестью и семью была очень существенной. Я начал ощущать, что Найдж и Айв запросто отдают этому самодовольному новичку ту же дань уважения, которую раньше приберегали для меня одного. Конфликт был неизбежен... И самую первую трещину в броне Джона я обнаружил в воскресной школе. Перед началом занятий миссис Кларк всегда просила нас полностью назвать свои имена. И тут выяснилось, что мать Джона в нетипичном порыве патриотических чувств одарила его вторым именем Уинстон (в честь того самого Черчилля). Хотя эта тайна была поведана миссис Кларк почти беззвучно и с явным нежеланием, я довольно быстро смог расшифровать два слога, невнятно пробубненные между "Джон" и "Леннон". Я также решил, что для розовощекого семилетнего мальчугана имя Уинстон было более чем странным. Нанося ему очередные оскорбления, я стал звать его "Винни" ("Winnie" - уменьш. от женского имени Уинифред. - прим. пер.) каждый раз, когда чувствовал, что его нужно немного приструнить. В компании Джон всегда делал вид, что не замечает моих упоминаний об этом ненавистном имени. Уже в том юном возрасте он понимал, что иное поведение будет лишь способствовать распространению его "страшной тайны" и побудит остальных членов банды присоединиться к моим неприятным крикам "Винни! Винни!". Напротив, он ждал возможности разобраться со мной персонально, с глазу на глаз. И эта "разборка" произошла однажды днем, когда я мирно шел домой через Тип к месту пересечения Менлав-авеню и Вэйл-роуд. Посреди этого пустыря возвышалась насыпь, поросшая кустарником и небольшими деревцами - и вдруг оттуда появился Джон Уинстон Леннон. Без лишних слов он встал между мной и моей конечной целью пути. "Слушай, ты, - сказал он, не повышая голоса и глядя на меня сверху вниз через свои круглые очки, - если ты еще будешь называть меня "Винни", я из тебя сделаю отбивную." "Ну давай, Винни, - ухмыльнулся я, - только сперва это нужно доказать и я хотел бы посмотреть, как ты это будешь делать." Доказательств долго ждать не пришлось. В следующую секунду я уже лежал на лопатках, а Джон, сидя на мне, придавливал мои бицепсы коленями. "Итак, - торжествуя сказал он, прижав для верности к земле и мои кисти, - больше ты не будешь называть меня этим именем, правда?" "Нет, нет, - пробормотал я. - Конечно, нет." "А ты в этом уверен, Шоттон?" "Слушай, Джон, - сказал я, - твоя взяла, но если ты собираешься меня бить - давай, не откладывай." Инстинктивно я почувствовал, что он не в состоянии ударить того, кого сделал беззащитным. "Ладно, Шоттон. Давай, обещай, что больше не будешь
