Пит Шоттон и Николас Шаффнер "Джон Леннон в моей жизни"
днем дневнике: "Этот юноша обречен на неудачу". После этого мы попытались быть, как бы, более избирательными в своих проделках, то есть прогуливали только такие уроки, которые вели небрежные или склеротичные учителя, не замечавшие нашего отсутствия. Но наше легкомыслие, дерзости и профанации продолжали награждать нас постоянным накоплением плохих отметок, и мы с Джоном буквально непрерывно должны были оставаться после уроков. И хотя "оставание" редко было радостным или приятным, особенно с тех пор, как учителя начали определять нас в разные "рабочие команды", я убедился в справедливости поговорки об облаках и серебряном осадке в конце дня, проведенного в "постыдном состоянии" на территории школы. Наполнив огромный мешок фантиками от конфет, бутылками из-под содовой и редкими окурками, я, как и следовало, потащил свой "урожай" к одному из гигантских мусорных ящиков, стоявших у заднего входа в школу. Подняв крышку, я увидел большой коричневый конверт, адресованный "Вильяму Эдварду Побджою, эсквайру". Быть может, секретные документы? Я не удержался и вскрыл конверт и - против всех ожиданий - был вознагражден полусотней талонов на обед в школе, рассыпавшихся по земле, словно конфетти. Но это было только начало: мало того, что в конверте было еще три сотни талонов, после недолгих поисков в этом же мусорном ящике я заметил еще четыре таких же пакета. Чтобы дать вам представление о том, что это был за клад, замечу, что каждый из этих талонов стоил один шиллинг и по ним большинство школьников получало еду в кафетерии при Куари Бэнк, а мои еженедельные средства не превышали одного шиллинга. Я просто случайно наткнулся на "выручку" кафетерия за всю предыдущую неделю, аккуратно упакованную в конверты и обреченную на сожжение. Однако почти все талоны находились в нетронутом состоянии и я был уверен, что их можно использовать. Давно уже излечившись с помощью Джона от былой жадности, я с нетерпением ждал возможности поделиться с ним своей удачей. Как только мы оказались вне досягаемости слуха учителей, я сунул ему несколько талонов, которыми наспех забил свои карманы и заверил его, что у меня их видимо-невидимо. Джон внимательно разглядел их, и глаза его полезли на лоб: "Где ты их взял?" "В мусорном ящике - их там миллионы!" "Значит, мы богаты! - заорал Джон, прыгая от радости. - Мы богаты, Пит. Мы ох...нно богаты!" Примерно час мы болтались без дела, а потом, когда все учителя ушли, вернулись на территорию школы. Выполнив свою "миссию", мы во весь дух помчались к Джону домой и, убедившись, что там никого нет, заперлись в его маленькой спальне на втором этаже с окнами на Менлав-авеню. Приступив к делу, мы высыпали всю свою контрабанду на пол, разделили ее на кучки и тщательно пересчитали все талоны до последнего. Общая сумма оказалась ошеломляющей: 1500 талонов, что из расчета стоимости талона в один шиллинг составило столь же бешеную цифру: 75 фунтов стерлингов (по инфляционным стандартам 1983 года это эквивалентно 750 фунтам стерлингов или почт
