Пит Шоттон и Николас Шаффнер "Джон Леннон в моей жизни"
екрати дурачиться!" И хотя ошеломленный и наполовину задохнувшийся Симмонс никогда не осмелился бы выдать нас, в конце концов, досталось и нам, потому что мы были не в силах сдержать хохот от успеха своей проделки. С нашим талантом получать плохие отметки мы с Джоном привыкли оставаться в школе после занятий по нескольку раз в неделю. Но когда стало явным, что наше поведение от этого не улучшается, нас отправили на первый тет-а-тет с директором. Эрни Тэйлор, высокий джентльмен внушительного сложения с седой копной волос, хотя и был фигурой, отдаленной от преподавания, тем не менее, вселял в учеников страх одним своим видом. Директор Куари Бэнк номинально был лицом, только возглавлявшим школу и не вел никаких уроков, а потому страдал от недостатка непосредственного контакта с учениками, и в том числе с нарушителями порядка. Кроме утренней "линейки" мы видели его всего несколько раз в день, и то случайно и обязательно - в черной мантии. Поэтому одной перспективы оказаться с ним один на один в его кабинете было достаточно, чтобы вселить ужас в сердце даже самого неисправимо язвительного наглеца. Пока мы ожидали приема у директора, Джон начал играть на моих нервах. "Говорят, м-р Тэйлор хранит свою розгу в вельветовом кожухе, покрытом бриллиантами", - прошептал он. Его слова прервал голос директора из кабинета: "Пусть один из вас войдет!" Джон великодушно согласился держать ответ первым, а я остался нервно переминаться с ноги на ногу в коридоре. Сквозь дверь до меня донеслись повышенные тона голоса м-ра Тэйлора - слов я не мог разобрать, - уступившие затем место звукам страшной розги, охаживавшей задницу Джона. Хотя именно к этому мы были готовы, я никак не ожидал увидеть своего "соучастника преступления" после "суда Божьего" выползающим на четвереньках и стонущим так, словно он был искалечен на всю жизнь. Конечно, кривляния Джона лишь усилили предчувствие моей близкой гибели. "Господи, Джон, - прошептал я, - что там такое - какая-то ох...я камера пыток, что ли?" Продолжая завывать на все лады и ползти на четвереньках, Джон тем не менее не смог сдержать улыбки от произведенного на меня эффекта: как выяснилось позже, прежде чем войти в кабинет директора, нужно было миновать маленький вестибюльчик, в котором Джон и принял такую драматическую позу, выходя назад. Раскусив его розыгрыш, я в свою очередь захихикал как раз перед тем, как войти к директору. Ясное дело, м-ру Тэйлору это не понравилось. "Если ты думаешь, что это смешно, Шоттон, - рявкнул он, - тогда быстро наклоняйся над креслом! Я покажу тебе, как смеяться!" Вслед за этим он задал мне самую жуткую порку в моей жизни. Джон ожидал меня в конце коридора как ни в чем ни бывало и улыбался во весь рот. "Леннон, ты сволочь, - заорал я. - Из-за тебя, м..., меня там чуть не убили!" В следующий раз, когда меня и Джона отправили в кабинет директора, мы к своему великому облегчению узнали, что м-р Тэйлор в тот день куда-то уехал. На его месте восседал заместитель директора, м-р Галэвей, омаразме
