амические лады старинного искусства. Я думаю, что культура тембро-динамического лада, понимание его творческих возможностей, культура единства {76} звучности — в плане ли анализа, в плане ли развития слуха или постижения музыки — эта культура нужна нашему пианизму. Освоение наследия баховской музыки, освоение наследия клавесина и органа необходимо современному пианизму.
{77}
ВОЗРОЖДЕНИЕ ОРГАНА
Орган. Немой наставник, сопровождавший европейскую музыку с самой ее колыбели. («Organum» — первое прорастание из одноголосия. «Organisare» — играть на органе, играть вообще на каком-либо инструменте, наконец,—организовывать звуки, то есть создавать музыку.) Затем — исчезнувший и схороненный под двойными затворами церкви и музея. Теперь — снова пробуждающийся после двухсотлетнего сна. Всмотримся в этот сложный образ. В центре мы увидим немое и величественное строение органа, плод тысячелетнего сотрудничества музыки, техники и науки; сложную организацию— машину, уже в своей схеме вмещающую застывший принцип звучания. Над ним и вокруг него расположатся: органное {78} творчество — «исполинская копилка давних, очень давних опытов восприятия окружающих человека явлений и фиксации их в организованных звучаниях» (Игорь Глебов [Б. В. Асафьев] Полифония и орган в современности. Л., "Academia", 1926, с. 8.); органная игра — искусство управлять механизмом, организовывать механическую ткань, вмещать в нее волю и силу — искусство переплавлять материю во внушение речи; органная школа—тайна ремесла, преемственно передающийся способ «добывания огня». Начало XX века — поворотный пункт, с которого начинается возрождение по всем указанным направлениям. Романтический орган XIX века находит свое завершение в типе гиганта — симфонического органа; навстречу ему возрождается полифонический орган Баха. Наряду с церковным органистом, появляется органист—исполнитель-виртуоз. Развитие органного исполнительства выливается в создание органных школ. Деятельность органистов-виртуозов выводит орган из его изолированного положения и включает органное искусство в современную музыкальную жизнь. Рождается светский орган. В концертных залах, в громадных выставочных помещениях (Париж — Trocadero, Бреславль — Jahrhunderthalle) строятся органы-гиганты. Развертывающимися в нашей музыкальной жизни силами орган вызывается к пробуждению. Я имею здесь в виду возрождение инструментализма и линеарной полифонической динамики. 1. Исследования Арнольда Шеринга открывают нам инструментальную музыку XIV — XVI веков.* Представление, будто тогда существовало только вокальное искусство a cappella, оказывается порождением XIX столетия. Очевидно, мы видели то, что хотели видеть, и нужны были изыскания Шеринга, чтобы сделать для наших глаз зримыми те лютни, псалтериумы, портативы* и виолы, которые изображены Мемлингом и Рафаэлем. Подобно веселому, многошумному рою инструментов, несущихся к нам из эпохи раннего Возрождения, образы забытых инструментов-«плебеев»
