словия, любой хитроумный анализ или оригинальные приемы, любая искусная тренировка, имеющая целью воспроизведение закономерностей тембро-динамического лада,—все они приближают нас не только к исторически правдивому инструментальному принципу, не только к воспроизведению звуковой идеи старинного инструмента, но и к образному миру музыкального искусства отдаленных эпох.
{62}
Вписанный клавесин
Но как приступить к осуществлению закономерностей постоянного тембро-динамического лада на фортепиано? Здесь более чем существенным представляется одно соображение, которое, при всей своей простоте, к сожалению, часто игнорируется. Его можно сформулировать так. Если бы речь шла об извлечении из фортепиано каких-нибудь звучностей или тембров, то можно было говорить о попытках максимально использовать все возможности фортепиано. Но если речь идет, в первую очередь, не об извлечении мощностей и тембров, а об осуществлении закономерностей, то тогда, конечно, наиболее очевидным путем будет не максимальное использование звучности фортепиано, а, наоборот, мудрое и по определенному принципу проводимое ограничение звуковых средств. Фортепиано, в отличие от клавесина и органа, не является инструментом с постоянным тембро-динамическим ладом. Более того, фортепиано является антиподом клавесина и органа в том смысле, что в зависимости от воли исполнителя дает возможность из одной клавиши извлекать звуки огромного динамического разнообразия. Фортепиано принадлежит к инструментам, с наибольшей силой реагирующим на всякое изменение физического усилия, проявленного исполнителем, и потому чуткость фортепианной клавиатуры представляет злейшую опасность, подстерегающую исполнителя. Фортепианную клавиатуру можно сравнить с хаотическим морем возможностей. Поведение исполнителя по отношению к этому морю хаоса должно быть весьма различным в разных случаях. Если говорить о педагогических принципах, то в одних случаях следует развивать у ученика доверчивость к этому потоку неожиданных возможностей, стараться научить его больше доверять своим бессознательным порывам. Такой толчок часто научает пианиста плавать в колеблющемся море фортепианных возможностей, или, как в таких случаях говорят, — петь на инструменте с той свободой, с какой поет человек. Иной же раз — наоборот — нужно всеми силами пытаться пробудить у ученика боязнь звукового коварства клавиатуры, необходимо пытаться научить его самоконтролю путем тренировки. Осуществление закономерностей постоянного тембро-динамического лада на фортепиано требует, прежде всего, умения путем ограничения вырезать из необъятного поля фортепианных звучностей нужную в данном случае звуковую закономерность. Итак, клавесин не нужно создавать на фортепиано. Клавесин (подразумевается: «закономерности клавесина») заключен внутри мира фортепианной звучности. Современное фортепиано дает расширение динамических возможностей клавишных инструментов — его предшественников. Образ клавесина остался заключенным внутри многообразия
