полнения старинной музыки. Плохо только то, что это отрицание принципа ровности происходит нередко в форме субъективно окрашенной атаки на историю, в форме бунта против истории. Но бунт этот основан не на одном только исполнительском солипсизме и направлен он не столько против исторической правдивости, сколько против действительно ошибочной формулировки верховного принципа ровности. Таким образом, обе точки зрения — и отвергающая принцип ровности, и утверждающая главенствующее значение его, — взаимно дополняя друг друга, в равной мере исходят из неверных предпосылок.
Еще о ровности.
Что же такое ровность? Что означает фраза «мы имеем два звука одной и той же силы?» Если это два звука одной и той же высоты, тогда мы имеем просто два совершенно эквивалентных звука, равных и по высоте, и по силе; но если мы взяли на каком-либо инструменте до малой октавы и до первой октавы, имеет ли смысл утверждение, будто эти два звука имеют одну и ту же силу? При более внимательном рассмотрении оказывается, что само понятие равной силы весьма сложно. Ведь под силой можно подразумевать разное: с термином «сила» связывается и усилие, которое мы прилагаем, извлекая звук, и амплитуда колебания струны, и работа, которая производится струной, и работа, которая воздействует звуковым потоком на квадратный сантиметр барабанной перепонки, и, наконец, субъективно ощущаемая громкость. Естественно, что сравнение силы двух звуков по разным критериям даст различные результаты. В акустике под силой принято понимать работу, производимую звуковым потоком на квадратный сантиметр барабанной перепонки. Но, если построить ровную по силе восходящую гамму, то в смысле громкости мы получим гамму не ровную, а с большим изгибом, с кульминацией во второй октаве. Следовательно, чтобы получить гамму, ровную по громкости, мы должны сконструировать особую кривую силы звука. Тогда, однако, акустическая кривая силы будет функцией от нашего субъективного представления о громкости. Но одинаково ли представление о ней у разных людей, на разных инструментах, в разных эпохах, и не подчиняется ли эта кривая {48} ровной громкости каким-то закономерностям, которые, надо полагать, исторически изменчивы? Теперь спросим себя, что же означают две ноты, равные по тембру? Если это будет одна и та же нота, тогда будем иметь просто два идентичных звука, равные и по высоте, и по тембру; но если взять две ноты на расстоянии октавы, то получим сложные взаимоотношения. Акустики говорят, что два звука имеют один и тот же тембр в случае, если у них одинаковая характеристика обертонов. Однако, если сравнить обертоновую характеристику флейты в низком регистре с обертоновой характеристикой кларнета в том же регистре, то эти тембры будут более схожи, нежели характеристика флейты в низком регистре и характеристика той же флейты в высоком регистре. Таким образом, оказывается, что флейта в низком регистре имеет больше сходства с кларнетом в том же регистре, чем со своим собственным верхним регистром. Что же
