о ведь явления артикуляции (звукового осуществления) отнюдь не параллельны явлениям мелодической пластики. Возможны случаи, когда именно цезуре, нулевой звуковой точке, соответствует максимальное динамическое напряжение, и наоборот — прочнейшей звуковой спаянности, моментам напряженного звукового осуществления соответствуют пластические образы инерции.).
Уже рассмотрение первой фазы темы, подъема, дает нам возможность сделать некоторые выводы о том, какими путями может идти вообще анализ мелодической линии. Это обобщение будет исходить из первых признаков процесса, то есть изменения или, говоря иначе, установления какой-то «различности». Нам ясна двоякая природа скачка (силы) и секунды (инерции). Несмотря на это, восприятие мелодии (я не говорю об анализе) не расчленяет указанных двух элементов и относит не только силу, но и инерцию к некоторому единому носителю мелодической энергии. И, действительно, мы знаем, что сила и инерция слиты в процессе движения. Инерция есть свойство материи. Но, с другой стороны, она — эхо силы: эхо, звучащее лишь благодаря свойствам материи и все же повторяющее осмысленное восклицание силы. Когда действует сила, восприятие расчленяет силу от движущегося тела. Сила — активна, тело — пассивно. В явлении инерции происходит как бы слияние движущего и движущегося. Итак, инерция не есть только «инертность», но и энергия. Будем помнить теперь, что если мы ищем носителя инерции звука, то можем найти его не только в материи, но и в явлениях энергии (инерция — энергия вещества). Трактуя мелодию как единство, мы, естественно, относим все явления интонации к некоему носителю этого единства. Единство не дано нам в физическом мире: оно является чем-то, что мы привносим в звуковое явление. (Не в мелодию — ибо мелодия есть звук + единство!) Разыскивая это привносимое, мы должны в первую голову обратить внимание на наше стремление синтезировать звуки. Это стремление зарождается уже у границ самого восприятия звука. Стремление схватить единство естественно выражается в подведении под пунктирную диатонику непрерывного звукового тока. {19} При восприятии мелодии происходит борьба между нашим желанием проецировать мелодию на непрерывность и реальной формой, в которой нам является мелодия. Эта борьба приводит к эффекту упругости натянутой непрерывной струны. Упругость этой струны концентрирует свое давление на гранях нашей звуковой системы, на ступенях. Ступени являются нам как точки приложения напряжения сплошного звукового поля. Следовательно, элементарное стремление воссоздать единство звуковых явлений заключается в отнесении их на непрерывное звуковое поле. Это элементарное стремление приводит к эффекту тяготения на гранях ступеней. Тогда понятно, что тяготение сильнее на полутоне, чем на тоне. Полутон ближе к непрерывности и легче вызывает образ непрерывной упругости. Мы относим различные по природе факторы мелодии к одному носителю. Это единство не условно, не частично, но абсолютно. Как определить это единство?
