вые и соотношения психической сферы. Чтобы понять произведение, мы ищем те соотношения, которые ассимилируют звуковое вещество. Поэтому орудием и предметом анализа может явиться всякое соотношение, эквивалентное какому-либо соотношению звучания. Я сказал только что: «орудием и предметом» — это не оговорка и не неточность. Анализ состоит в связывании звуковой системы с некоторой системой X, затем системы Х с системой Y. Системы Х и Y могут рассматриваться и как орудия анализа звуковой системы и как предмет анализа. В процессе анализа это безразлично, так как связываемые системы симметричны по отношению к процессу связывания. Итак, анализу могут подлежать и соотношения математические, и соотношения пластические, динамические, соотношения мысли, соотношения эмоциональные, социальные, наконец, все соотношения, эквивалентные соотношениям причины и следствия. Наука объясняет факты, она сводит одну систему фактов к другой. Можно ли заранее указать, к какой именно системе приведет исследование и к какому классу явлений будет принадлежать эта система? Очевидно, что это выясняется лишь в результате исследования. Аналогично и в музыке. Мы не имеем никаких оснований предполагать, что та система, к которой мы сведем систему звучаний, будет системой числовой, акустической, ритмической, тональной. Такое ограничение результата может быть основано лишь на сужении задачи определенной точкой зрения, но не требованием научности вообще. Не ограничивая анализа определенной точкой зрения, мы придем к анализу музыкального произведения в целом. Предметом этого анализа будет жизнь произведения, в какой бы плоскости эта жизнь не проявлялась. Мы приходим, таким образом, к понятию комплекса. Понятие комплекса выдвигает на первый план связи жизни, связи органические, в противовес связям рациональной системы. Именно музыкальное произведение—комплекс имеет в виду Игорь Глебов, когда говорит о курсе слушания музыки: «.. .Делать все это следует в плане окружения восприятия музыки собеседованиями {15} на темы, с музыкой соприкасающиеся, чтобы внушить, что она не является какой-то одинокой и оторванной от всей жизни и культуры областью» (И. Глебов [Б. В. Асафьев]. Принцип контраста в музыке и его методическая роль в постановке занятий по слушанию музыки. В сб.: Вопросы музыки в школе. Л., 1926, с. 129—130.). И если восприятие музыки есть координирование эквивалентных соотношений, то научному исследованию могут с одинаковым правом подлежать соотношения и числовые, и эмоциональные. Но нам важна не столько эта равноправная параллельность числовых и органических систем, сколько иное творческое их сплетение. Начало числа и начало органическое сплетены уже в том факте, что числа объемлют жизненные события, а эти последние, в свою очередь, осмысленно расчленяются математическими схемами, не утрачивая при этом своей сути; наоборот, в верном расчленении как будто еще больше заостряется сущность органического процесса. Мы видим, таким образом, жизненное наполнени
