сем глубоком знании ритмических законов баховской фуги, Хиндемит не может подняться до истинно звучащего и поющего фугированного развития. Он дает попытку синтеза исторической мудрости с формальными изобретениями авторской фантазии, тогда как опыт Баланчивадзе дает нечто большее—органический синтез национальной живой звуковой системы с баховской фугированной техникой. <...> По ходу моих ежегодных концертов, посвященных советскому творчеству, я, естественно, знакомился с органными сочинениями А. Ф. Гедике и М. Л. Старокадомского.* Из сочинений последнего мне известны несколько академическая Пассакалья, названная автором «Круг», и замечательный Органный концерт (1935)—замечательный прежде всего по своему суровому настроению и по цельности мастерского воплощения. {144} В памяти осталось необычайное впечатление от самого начала Концерта: медлительно мерной поступью сменяющие одна другую гармонии органного tutti; над ними грандиозная мелодия оркестрового унисона — и по интервалике, и по широте дыхания. По словесным намекам автора, мне представились здесь немые величественные стихии, скалы, ледяные глыбы, неподвижная стремительность ледяного вихря. Этот образ скал и ледяных глыб мне представляется пламенным по сравнению с холодным, искусственно оживленным орнаментом органного Концерта Хиндемита, построенного в некой произвольно придуманной автором звуковой системе, тогда как за Концертом Старокадомского слышится живая образная мелодика Чайковского. Примененное выше слово «образ» выражает самый смысл, значение и жизнь искусства и, как мне кажется, особо выделяет советскую музыку в целом и одну из интереснейших глав в ней — советскую органную музыку. Вместе с тем хочу указать и на недостатки Концерта Старокадомского. При общей технической выравненности его три части неравноценны. Побочная партия первой части в условности своей и формальности не сочетается с образом главной партии. А в финале несколько суховатые и нарочитые речитативные каденции выпадают из общего убеждающего движения. Из произведений А. Ф. Гедике наибольшее впечатление на меня произвела Прелюдия для трубы, арфы и органа (1947). Прелюдия эта отмечена своеобразным пасторальным колоритом; образ и музыкальный язык сочетаются в ней в гармоничном единстве<...> Кушнарев, Юдин, Волошинов, Старокадомский и другие советские композиторы показали, как старинный инструмент — орган—оживает к новой жизни. В их работах мы видим живое и живительное противоречие между наследием и оригинально претворенным, «автономным», национальным по мелодике и образности творчества. Наша органная литература — интереснейшая глава советской музыки, и более того—европейской музыки XX века в целом. Глава начатая. Глава, которая еще будет продолжена и развита.
{145}
Приложение
КЛАВЕСИН И КЛАВИКОРД
Клавикорд — небольшой музыкальный инструмент, с соответствующим его размерам тихим звучанием. При нажиме на клавишу клавикорда приводится в звучание одна, соотнесенная с этой клавишей, струна (В целях
