ение «современной» (т. е. современной Мендельсону) музыки, но при этом полагал, что органу не свойственна сонатная масштабность. Немало сонат написал Рейнбергер.* Истинно сонатными являются по преимуществу первые части симфоний Видора, Гильмана,* Вьерна. Но там более преобладает виртуозный концертный элемент. Многоречивы сонаты Регера. Лучшая среди них—I часть сонаты d-moll; однако и на ее музыке лежит печать бурлящей и мятущейся импровизации. С такой исторической перспективы надо оценивать Сонату Кушнарева. Величественный вопрос сформулирован во вступлении в противопоставлении аккордовых и пассажных контрастов. Экспозиция открывается спокойным фугато главной партии. Его развитие рождает смятение и борьбу (связующая партия). Напряжение длительного движения иссякает в истинно органном постепенном спуске по трем ступеням. Движение замерло в басу; теперь в самом верхнем регистре, на третьей клавиатуре, начинается светлая побочная партия. Разрастаясь, она затем вновь {136} возвращается к своему исходному звучанию; в успокаивающемся движении побочной партии мы слышим две гобойные фразы. Эти две краткие фразы образуют заключительную партию — движение иссякает. Из тишины глубокого баса начинается разработка. Подымаясь, падая, чтобы снова подняться еще выше, разработка вовлекает, наконец, весь орган в борьбу—ту, что ведется мотивами главной партии. Борьба непосредственно подводит к кульминации, к формулировке главной темы со всей возможной мощью органных фанфар. Вопросительная генеральная пауза. Ответ не найден в главной партии. Может быть он будет дан побочной? И, действительно, возникая из двух робких вопросов, она развивается далее и, нагнетаясь, приводит к tutti. Короткой коде остается дать окончательный ответ на вопрос, поставленный во вступлении. В течение ряда лет Соната Кушнарева ежегодно игралась в Ленинграде, часто по нескольку раз в год. Я уверен, что этому произведению суждена долгая жизнь и что оно заслуживает быть названным классическим произведением советской и мировой органной литературы. Теперь я хотел бы перейти к двум произведениям, законченным примерно в 1933 году. Они вспоминаются мне одно рядом с другим отчасти потому, что стали центральным событием во время проведенного тогда Ленинградской консерваторией конкурса на органные произведения — этот конкурс, задуманный в рамках нашей страны, вызвал резонанс и за рубежом.* Оказалось, что достаточно было заметки, появившейся в бюллетене одного нашего торгпредства, чтобы в адрес конкурсной комиссии поступило из-за границы около полутора десятка органных сочинений, в которых преобладали академические мендельсоновские перепевы. В противовес им произведения В. В. Волошинова и М. А. Юдина поразили, каждый в своем роде, богатством и оригинальностью замысла. Оба произведения относятся к концертному жанру. Концерт Юдина, который я считаю несомненной удачей автора, продолжает в несколько ином направлении его же Токкату. Если в последней Юдин опирался на старинный русский напев, то в орга
