, направленность его интересов. «Трудно критиковать Римана, его обозначения неверны по той простой причине, что они подчеркивают в теме самое несущественное. Как будто Риман не слышит темы, не чувствует ее образов, но наблюдает лишь привидения своих теорий, блуждающие, подобно лешим, в мощных лесах баховской фантазии... Можно быть несогласным с Черни, Келлером, Муджелини, Линднером, но все же всегда можно плодотворно объяснить их намерения, так как это реальные артистические намерения, а не поиски заранее решенных теорем». И далее: указания Бузони, в сравнении с Муджелини, обращены «более к фантазии и пылкости, чем к техничности исполнителя»; «как обычно, все свои намерения Черни пытается выразить через динамику», а Бузони — через артикуляцию. Это исследование, по замыслу Исайи Александровича, должна была замыкать сравнительная таблица, в которой каждая из 24-х тем I тома была бы приведена во всех семи редакциях.
Своеобразием отмечена работа «О движении пианиста при игре на {10} фортепиано», важнейшие положения которой автором полемически заострены. Статья представлялась И. А. Браудо частью (IV главой) предполагаемого труда «Об исполнении произведений И. С. Баха» и имеет варианты — наброски, очерки и доклады. В ней Браудо наиболее последовательно излагает свою систему движения. Здесь интересны соображения по поводу гигантского разрыва между существующей литературой по данному вопросу и творческой практикой. «Опыт игры на фортепиано разрабатывался рядом школ. Каждая из этих школ вырабатывала определенные приемы игры, определенные термины, в которые она пыталась вложить свой опыт. Однако далеко не все школы отразили его в литературе. Многие из них совсем не имеют литературного отражения, другие же представлены рядом афоризмов, весьма общими положениями, которые более интересны для читателя славной подписью их автора, чем действительным содержанием. Кроме того, даже высказываемые положения бывает иногда весьма трудно критически оценить, ибо они полностью понятны лишь тем, кому известна мысль автора до начала чтения труда». С другой стороны, «сформулированное в литературе подчас не отражает реальных событий исполнительского искусства... Основная причина специфических взаимоотношений между практикой, теорией и литературой кроется в том, что сам предмет изучения является не только предметом искусства и науки об искусстве». Здесь Исайя Александрович имеет в виду специфический ракурс исследования исполнительского искусства — физиологический, который и становится фундаментом всех высказанных соображений (в архиве И. А. Браудо сохранились две подборки конспектов, на одной из которых помечено: «докладывалось Ухтомскому», на другой — «докладывалось Орбели») (А. А. Ухтомский (1875-1942) и Л. А. Орбели (1882-1958) - крупнейшие советские ученые-физиологи.).
Центральное место в работе отведено изучению движений, которые являются, по выражению Браудо, «входом в поток игры», так как они несут в себе смысловое (или эмоциональное) руководст
