ванной джазом от его западноафриканской прародины. Джазовое музицирование требует именно аудиовизуального типа восприятия, ибо адекватная джазовая перцепция складывается в равной мере и из чисто акустических элементов (звук, тембр), и из визуальных («драйв» — личностная экспрессивность), причем обе эти разновидности восприятия, порождая чувство свинга, подключают еще и тактильно-мышечный (соматический) канал восприятия. Таким образом, джаз по существу требует такой же комплексной и целостной
перцепции, что и синкретическое африканское музыкально-танцевально-вокальное искусство. Процесс аутентичной джазовой коммуникации (порождаемой лишь импровизационным эстетическим актом) заключается прежде всего в глубокой слушательской сопричастности джазовому событию. Джазовое восприятие складывается не только из эстетической реакции на акустически постигаемое сообщение, но и из аффективных последствий эстетического соития с личностью исполнителя. Для джазового музыканта, в свою очередь, чрезвычайно важна обратная связь со слушателями, которая неизбежно накладывает отпечаток на качество музыки. Джазовая коммуникация (главным образом благодаря явлению свинга) чем-то сродни шаманскому трансу колдовского африканского ритуала (частично запечатленного в африканской музыке) — ей свойственны чувство эмоционального симбиоза и идентификации с другими, растворение в массе, некий «магический» транс, в котором пребывают музыканты и слушатели, стихийная карнавализация всех элементов эстетического действия. Несомненно, что эти особенности джазового музицирования уходят своими корнями в социально-психологические особенности африканского искусства и психическую структуру личности негро-африканца и несут на себе остаточные, редуцированные признаки мифологического мирочувствования. Интенсивность слушательского сопричастия (партиципа-ции) в джазе аналогична особенностям атмосферы африканского музицирования. Концертная атмосфера в европейском смысле, пассивная созерцательность слушателей невозможны в африканском музицировании, не знающем разделения на публику и исполнителей. В Африке в музыкальном акте (не отделимом от пения и танцев) участвуют все присутствующие. Казалось бы, свойственная африканцу непосредственная и интимная связь с природой, которая почти не опосредует-
ся материальным производством, не может лежать в основе мирочувствования современного черного американца, живущего в совершенно иных социальных и культурных условиях и создавшего рациональную, нормативную (несмотря на импровизационность) эстетическую систему традиционного джаза, в значительной степени использовавшую правила европейского музыкального компонирования. Но новая черная музыка, явившаяся художественным выражением поисков почвы в отчужденном мире, демонстрирует явное усиление непосредственности и интимности джазового переживания и одновременно ломку эстетических и технических норм и правил, опосредовавших, снижавших проявление непосредственного и природного. По-види
